Скрипичная соната Владимира Мартынова (1973) парадоксальна во многих отношениях. Сам композитор характеризует ее как парадокс: «Это додекафония плюс минимализм. Еще в музыкальном училище я был очарован гокетом Машо, его минимализмом. Я имею в виду, что там что-то происходит и в то же время ничего не происходит». Симптоматично, что к названным направлениям ХХ века прибавился гокет XIV века. Парадоксальна серийная техника: Мартынов трактует ее настолько индивидуально, что она то вызывает ассоциацию со средневековым контрапунктом на cantus firmus, то сближается с 12-тоновыми техниками Хауэра и Рославца. И при этом остается строжайшей додекафонией: «В ней ни одной свободной ноты». В работе с серийной техникой сформировались особенности композиторского облика Мартынова, сложилась его творческая позиция, отразился круг музыкальных приоритетов, познаний, интеллектуальных и гуманитарных интересов. The Violin sonata of Vladimir Martynov (1973) is paradoxical in many ways. The composer himself characterizes it as a paradox: This is dodecaphony plus minimalism. When I was still in musical college, I was fascinated by the Machauts hoquet, its minimalism, I mean that something happens there and nothing happens at the same time. It is symptomatic that the 14th century hoquet was added to the named directions of the 20th century. The serial technique is paradoxical: Martynov interprets it so individually that it either associates with the medieval counterpoint to the Cantus firmus, or approaches the 12-tone techniques of Hauer and Roslavets. And at the same time it remains the strictest dodecaphony: There is not a single free note in it. On the serial technique, the features of Martynovs composer image were formed, his creative position developed, the circle of his musical priorities, knowledge, intellectual, and humanitarian interests was reflected.