В работе рассмотрены вопросы, связанные с сочетанием принципов объективного и субъективного вменения в военно–уголовном праве России XVIII — начала XIX в. в. Проведен сравнительно–правой анализ военно–уголовного законодательства, приведены точки зрения дореволюционных исследователей на указанную проблему. Основные методы исследования: формально–юридический, сравнительно–правовой, конкретно–исторический. В процессе работы получены сведения о том, что военно–уголовное право России XVIII — начала XIX в. в. подчинялось принципу объективного вменения. Его противоположность — принцип субъективного вменения учитывался законодателем по остаточному принципу, а иногда и вовсе не учитывался. В частности, установлено, что законодательным актам начала XVIII в. были известны некоторые субъективные признаки преступления, которые учитывались в процессе квалификации. Однако они располагались в тексте законов стихийно и не имели под собой проработанных теоретических концепций. По этой причине соответствующие памятники права следовали принципу объективного вменения. Значительное количество правовых механизмов, апеллировавших к субъективным признакам преступления, было закреплено в Воинских артикулах. Именно с ними связано точечное закрепление в тексте уголовного закона принципа субъективного вменения при общем подчинении принципу объективного вменения. Вместе с тем законодательные акты, принятые после Воинских артикулов, были построены куда более примитивно, поскольку предлагали квалифицировать преступления по фактическим последствиям и без учета психологического отношения лица к содеянному. Причины такой тенденции следует искать в содержании указанных памятников права. Все они заключали в себе нормы-правила, которые соответствовали конкретным составам преступлений. Столь утилитарный характер нормативного материала не позволял законодателю проработать общие положения и ipso facto однозначно решить вопрос относительно вменения и вменяемости. Проанализированы перспективы использования полученных результатов в правотворческой деятельности при работе над положениями Общей части Уголовного кодекса РФ. Установлена взаимосвязь между качеством нормативного материала — его структуры и содержания — и принципом субъективного вменения. The article presents the problem of the combination of the principles of objective and subjective imputation in the military–criminal law of Russia in the XVIII — the beginning of the XIX centuries. It contains a comparative analysis of the military–criminal legislation and some points of view of some prerevolutionary authors about the above–mentioned question. Basic methods of research: technical, comparative, historical. After the research the author comes to conclusion that the military–criminal law of Russia of the XVIII — the beginning of the XIX centuries followed the principle of objective imputation. It’s antithetic — the principle of subjective imputation was taking into consideration by the legislator according to the leftover rule, sometimes — was not taking into consideration at all. In particular, the author finds that the legislative acts of the beginning of the XVIII century comprised of some subjective elements of the crime which were taking into account in the process of qualification. However they were set in the acts unsystematically, because there were no any theoretical concepts referring to them. That is why the correspondent monuments of law followed the principle of objective imputation. There were a significant number of law mechanisms appealing to the subjective elements of the crime in the Articles of war. Exactly this act had relation to the local legislative consolidation of the principle of subjective imputation whereas the main principle was still of objective imputation. Along with this the legislative acts adopted after the Articles of war were much more primitive, and offered to qualify the crimes by objective consequences without taking into account physiological attitude to the action. The causes of this trend laid in the content of the above–mentioned monuments of law. They only contained articles correspondent to the special components of a crime. Such utilitarian character of the rules did not allow the legislator to elaborate the common articles and ipso facto resolve the problem of imputation and imputability. The author analyses the perspectives of the usage of the of the article’s results in the legislative activity over the Common part of the Criminal Code of The Russian Federation. He finds the interconnection between the quality of the rules of law — theirs content and structure — and the principle of subjective imputation.