Настоящая статья посвящена исследованию категории грамматического рода как фундаментального механизма концептуализации действительности, закрепленного в языковой семиотике. В работе анализируется, как распределение имен существительных по классам мужского, женского и среднего рода (а также парных и безличных форм) формирует уникальную для каждого национального дискурса онтологическую матрицу. Автор обращается к методологии В. фон Гумбольдта и А. Вежбицкой, переосмысливая идеи лингвистов и литературных критиков XX–XXI веков о том, что грамматический род не является произвольной классификацией, а представляет собой когнитивный фильтр, транслирующий архетипические представления об одушевленности, активности, пассивности и субстанциональности. На материале индоевропейских и семитских языков демонстрируется, как грамматическое маркирование влияет на поэтическую метафорику, фольклорные сюжеты и даже экономические практики. Особое внимание уделяется «эффекту лингвистической относительности» применительно к неодушевленным объектам: почему для носителя немецкого языка луна оказывается женской, а для носителя русского – мужской, и как это меняет стратегии художественного остранения. В финале статьи выдвигается гипотеза о существовании «гендерного подслоя» в языках с нулевой маркированностью рода (типа китайского или турецкого), где аналогичные смыслы кодируются иерархией классификаторов или падежной системой.Original journal page: https://cajii.com/index.php/cajii/article/view/11