Изучение калмыцкого фольклора имеет двухвековую историю, но, несмотря на это, еще существуют инедиты устного творчества народа, хранящиеся в архивах Российской Федерации. В Государственном архиве Ростовской области имеется коллекция произведений фольклора, записанная коннозаводчиком и этнографом-любителем И. И. Поповым. Семь его рукописных книг-тетрадей содержат сказки, эпическую песнь, предания, загадки, пословицы, переводы религиозных сочинений. Они имеют общую структуру: титул, оглавление, предисловие, образцы фольклора на «ясном письме», транскрипция кириллицей (с дополнительными знаками для обозначения звуков калмыцкого языка, долгих и неясных гласных), перевод на русский язык, комментарии. В примечаниях наряду с толкованием отдельных лексем также приводятся описания отдельных обрядов, архаических представлений добуддийского периода. Введение в научный оборот всей коллекции расширит представления о народном творчестве калмыков России и послужит дополнительной базой для его нового осмысления, а также типологических исследований фольклора тюрко-монгольских народов. The study of Kalmyk folklore has a two-century history, but despite this, there is still unpublished material by Kalmyks stored in the archives of the Russian Federation. The State Archive of the Rostov Region has a collection of folklore works recorded by the horse breeder and amateur ethnographer I. I. Popov. Seven of his handwritten notebook books contain fairy tales, epic songs, legends, riddles, proverbs, and translations of religious writings. They have a common structure: title, table of contents, preface, folklore samples in “clear writing,” transcription in Cyrillic (with additional signs to indicate the sounds of the Kalmyk language, long and unclear vowels), translation into Russian, commentary. In the notes, along with the interpretation of individual lexemes, descriptions of individual rituals, and archaic notions from the pre-Buddhist period are also given. The introduction of this collection into scholarly circulation will expand our understanding of the folk art of the Kalmyks of Russia and will serve as an additional source for typological studies of the folklore of the Turkic-Mongolian peoples.