В статье рассматривается вопрос понимания С.Н. Булгаковым божественной энергии в ее отношении к Имени Божьему, а также прослеживается связь его общих воззрений на природу языка и слова с имяславской проблематикой. Показано, что согласно Булгакову Имя Божие является энергией Божией, но только в значении собственного, а не нарицательного имени. Булгаков устанавливает, что всякое имя имеет природу сказуемого, а значит, всякое имя по своему существу предикативно и нарицательно. Но вместе с тем всякое имя одновременно может быть и собственным, но уже не в границах языка как такового, а в качестве некоторой мистической интенции, заложенной в особенной отнесенности имени к его носителю. Актуализация указанной отнесенности к носителю зависит не от самого имени, поскольку в качестве слов языка все имена являются нарицательными, а от способа употребления имени в речи (например, в модальности молитвы). Также показано, что паламитская онтологическая пара сущности и энергии в философии языка Булгакова оказывается задействована на всех уровнях: от самого обыкновенного имени существительного до имени Божьего. Это связано с установкой Булгакова на интерпретацию языкане как исключительно гносеологической, но и как онтологической реальности, которая смещает акцент с энергии слова на энергию самой вещи. Понятие энергии у Булгакова начинает функционировать не столько как концепт, выражающий природу языка, сколько как репрезентация способа бытия самих вещей. В слове проявляется энергия потаенной сущности вещи, недостижимое ноуменальное отрывает себя в феноменальности языка. Подобно тому, как в паламизме исходным «атомом бытия» выступает сущность и энергия, раскрывающая непознаваемую сущность, так и в умозрении о. Сергия энергия представляется субстанцией в действии, действительным откровением сущности в слове. The paper deals with the question of Sergei Bulgakov’s understanding of divine energy in its relation to the Name of God, and traces the connection of Bulgakov’s general views on the nature of language with the problematics of Onomatodoxy. It is shown that according to Bulgakov, the Name of God is the energy of God, but only as a proper noun, not as a common one. Bulgakov establishes that every name has the nature ofa predicate, which means that every name is inherently predicative and common. But at the same time, any name can be proper, though no longer within the boundaries of language, but as some mystical intention inherent in the special relationship of the name to its bearer. The actualization of this special attribution of the name to its bearer does not depend on the name itself, since all names are common nouns as words of the language, but upon the way the name is used in speech (for example, in the modality of prayer). It is also shown that in Bulgakov’s philosophy of language the Palamite ontological pair essence-energy is involved at all levels: from an ordinary noun to the Name of God. In Bulgakov, the concept of energy in the application to the word-name is transformed from a concept expressing the nature of language to a representation of the way things themselves are: the energy of the hidden essence of a thing is manifested in the word, the unattainable noumenal reveals itself in the phenomenality of language.