SUMMARY: In 1972, nineteen-year-old Romas Kalanta set himself on fire in Soviet Lithuania leaving a note saying, “only the system is responsible for my death.” Kalanta’s “dead body” was employed by the Lithuanian popular front Sąjūdis in 1989 as a powerful symbol of the nation’s oppression and suffering under Soviet rule. Just over a decade later, however, Kalanta was no longer useful as a national symbol, primarily due to the manner of his death. By 2002, Kalanta’s act of suicide discouraged rather than encouraged identification with him, and the issue of mental illness continued to taint his potential as a national hero. Instead, emphasis shifted to the street demonstrations by young people that followed his funeral. In this case, the live bodies of young people engaged in popular protest became a more powerful symbol than Kalanta, as Lithuanians claimed the moral value of civil resistance and a “Sixties” youth culture with the West. В 1972 г. девятнадцатилетний Ромас Каланта, житель советской Лит-вы, совершил самосожжение. В оставленной им записке говорилось: “Только систему следует винить в моей смерти”. В 1989 г. литовский народный фронт “Саюдис” превратил “мертвое тело” Каланты в важ-ный символ национального притеснения и страданий при советской власти. Однако уже через десять лет фигура Каланты потеряла значи-мость национального символа. К 2002 г. факт самоубийства осложнял идентификацию с ним, а подозрения в психическом расстройстве Ка-ланты бросали пятно на его потенциал национального героя. Теперь акцент делался на уличных демонстрациях, организованных молодыми людьми после похорон Каланты. По мере того, как литовцы осозна-вали моральную ценность гражданского сопротивления и начинали ассоциировать молодежную культуру 1960-х с “Западом”, живые тела молодых людей, участвовавших в протестах, приобретали большую символическую значимость, чем мертвое тело Каланты.