В статье на примере новых гипотез происхождения финно-угорских этнонимов рассматриваются ме тодологические проблемы этнонимических исследований. Единичность этнонима и отсутствие, на первый взгляд, возможности статистического обоснования этимологических решений, как это делается, например, в топонимике, приводит, во-первых, к обилию случайных и произвольных этнонимических этимологий, во-вторых — к кажущейся зависимости их обоснования и принятия от наличия исторической достоверной информации о возникновении того или иного этнонима. Несмотря на это, автор показывает, что историческое изучение этнонимии может рассматриваться как методологически самостоятельная область историко-филологических исследований, в которой анализ материала обладает необходимой для верификации выводов системностью при соблюдении четырех условий. 1. Лингвистическая корректность этимологии, с особым вниманием к деталям как фонетического и семантического рода, так и к историческому обоснованию этимологии, необходимость доведения этимона по возможности до наиболее точного определения конкретного языка-источника — в противоположность обычным общим решениям. 2. Учет этнонимических «универсалий», подтверждение решений типологическими аналогиями, действие которых, однако, всегда определяется конкретной этноисторической ситуацией. 3. Учет особенностей рассматриваемой этнонимической традиции, присущих ей моделей номинации, также проявляющихся в зависимости от конкретно-исторических условий. 4. Учет того обстоятельства, что проявления этнонимических «универсалий» и этнонимических традиций зависят от конкретной этноисторической ситуации, которая реконструируется для времени и места предполагаемого сложения этнонима; необходимость вписать этноним в реконструируемую историческую картину или скорректировать с помощью этнонимических данных этнонисторическую реконструкцию. В статье рассматриваются примеры из прибалтийско-финской, саамской, мордовской, марийско-мерянской, пермской и угорской этнонимии. В историко-сопоставительном и типологическом плане привлекается также материал по этнонимии самодийских, сибирских, европейских и америндских языков.

This article addresses key methodological issues in the study of ethnonymy, focusing on new hypotheses on the origins of Finno-Ugric ethnonyms. The singular nature of ethnonyms, and the apparent lack of opportunity for statistical validation of etymologies — as is more common in toponymy — has led, on the one hand, to a proliferation of speculative and arbitrary explanations, and on the other, to a reliance on the availability of historically verifiable data to support or reject such proposals. Despite widespread acknowledgement of this challenge, the article argues that ethnonymic analysis can function as a methodologically distinct branch of historical and philological research. It demonstrates that conclusions in this field can be systematically verified, provided four key conditions are met. These are as follows: 1) Linguistic accuracy in the proposed etymology, with close attention to both phonological and semantic detail, and to historical plausibility, including the need to identify the etymon as precisely as possible within a specific source language, rather than settling for generalized solutions. 2) Consideration of ethnonymic “universals” and the support of etymological proposals through typological analogies — while recognizing that such parallels are always shaped by specific ethnohistorical circumstances. 3) Awareness of the distinctive naming conventions present in the ethnonymic tradition under study, which themselves reflect particular historical conditions. 4) An understanding that both the application of universals and the functioning of naming traditions are context-dependent, and that any proposed etymology must either align with or help to revise the reconstructed ethnohistorical setting in which the ethnonym likely emerged. The article illustrates this approach through examples from Balto-Finnic, Sámi, Mordvin, Mari-Meryan, Permic, and Ugric ethnonymy. In comparative historical and typological terms, it also draws on ethnonymic material from Samoyedic, Siberian, European, and Amerindian languages.

Рукопись поступила в редакцию 23.01.2025. Рукопись принята к печати 01.02.2025.

Received on 23 January 2025. Accepted on 1 February 2025.