Ставится проблема определения констант русско-аборигенных отношений в Сибири в XVII в., которые лежали в основе выстраивания политических, социально-экономических, мировоззренческих коммуника-ций между местными народами и их элитой, с одной стороны, московской властью и русскими переселенцами – с другой. Делается вывод о том, что в отличие от европейских стран, расширявших свои пределы за счет завоевания территорий, Москва стремилась, прежде всего, увеличить в Сибири численность своих подданных, а затем присоединить и их земли, что обнаруживало наличие в московской государственности и политической организации сибирских народов элементов общего евразийского наследия «кочевых империй» Центральной Азии.