Свободолюбивый Дж. Байрон по праву стал «властителем дум» молодежи XIX в. Байронизм, порожденный первым кризисом буржуазной революции на Западе, послужил идеологическим знаменем дворянских революционных движений в России.Для М.Ю. Лермонтова временем усиленного увлечения Дж. Байроном явились университетские годы. Большое сходство характеров и настроений двух поэтов не мешало М.Ю. Лермонтову быстро понять, что он самобытный русский поэт с русской душой:/«Нет, я не Байрон, я другой//Еще неведомый избранник//Как он, гонимый миром странник, //Но только с русскою душой»./М.Ю. Лермонтов находил в личности и творчестве Дж. Байрона много близкого и понятного себе. Поэт писал в своем стихотворении «К : «У нас одна душа, одни и те же муки». Презрение к окружающим и гордая, одинокая обособленность в отношениях к людям роднила русского и английского поэтов.Несмотря на явно проступающую близость, и герои лермонтовских поэм, и их идейный смысл, и их композиционная форма существенно отличались от того, что было характерно для романтической поэзии Дж. Байрона. В противоположность разочарованному, охладевшему и одинокому герою романтических поэм Дж. Байрона в характере лермонтовского романтического героя на первый план выступают страстность, сила воли, храбрость, упорство, решительность, любовь к родной земле.В действительности Россия познакомилась с Дж. Байроном с неким опозданием. В 1818-1819 гг. вслед за французскими переводами его произведений и переводами статей о Дж. Байроне появились первые русские переводы его поэм («Лара», «Гяур», «Абидосская невеста», «Мазепа», «Корсар», «Манфред») и стихотворений («Сон», «Тьма»).Во время общественного подъема в России многие мотивы творчества Дж. Байрона были взяты на вооружение оппозиционно настроенной молодежью. В 1821 г. П.А. Вяземский в письме А.И. Тургеневу отмечал, что «краски его романтизма сливаются часто с красками политическими». Но автор «Маскарада» и «Героя нашего времени» по методу беспощадного психологического анализа выходит далеко за пределы байроновского круга влияния и главенства.Современники называли М.Ю. Лермонтова русским Байроном, а его поэмы «Мцыри» и «Демон» считали более байроновскими, чем у самого Дж. Байрона.