1928-1929 гг. во многом ключевые годы в творческой и личной биографии литературного критика и историка литературы кн. Д. П. Святополк-Мирского (1890-1939), однако до настоящего времени они не получили подробного освещения в работах российских исследователей. В конце 1928 г. Мирский активно включается в работу газеты «Евразия». Он стал одним из тех сотрудников «Евразии», которые способствовали ускорению раскола евразийского движения на «левое» и «правое» (представители последнего считали газету «Евразия» просоветским и пробольшевистским органом). В «Евразии» Мирский впервые развернуто высказывался по политическим, историкополитическим и идеологическим вопросам. К 1928 г. он всё больше осознает необходимость для себя «переквалификации» из историка литературы и литературного критика в историка и политического публициста. Есть основания предполагать, что Мирский в период сотрудничества в «Евразии» видел свою историко-литературную и литературно-критическую деятельность уже только как некое инерционное и ослабевающее движение. Больше половины статей Мирского в «Евразии» посвящены литературе, искусству и кино. В своих литературно-критических статьях в «Евразии» он почти не упоминает евразийство как таковое и не использует евразийских понятий. Литературно-критические высказывания Мирского в «Евразии» посвящены авторам и текстам, интерес к которым подтверждается и предшествующими, и последующими публикациями критика. В статьях в «Евразии» Мирскому удалось сформулировать несколько принципиально важных для него положений, напрямую коррелирующих с идеологической эволюцией критика. Мирский выдвигает тезис об отказе от «эстетического мерила» в пользу этического. Однако было бы неверно экстраполировать декларированный Мирским утилитарноэтический подход к литературным явлениям на весь материал, с которым он имеет дело в своих статьях в «Евразии». Эстетическое основание оценок Мирского в «Евразии» можно идентифицировать, и это классицизм. Мирский напрямую связывает плодотворность классицизма как художественной идеологии с государственной идеологией. Вместе с тем статьи в «Евразии» оказались последними высказываниями Мирского о русской литературе на русском языке, в которых он мог позволить себе быть противоречивым и непоследовательным и всё еще оставаться одним из самых выдающихся литературных критиков русского зарубежья.

The years 1928-1929 are crucial in the creative work and personal life of D. P. Sviatopolk-Mirskii (1890-1939), the literary critic and historian of literature, but up to now they have not been sufficiently studied by Russian scholars. In 1928, Mirskii became actively involved in editing the newspaper Eurasia. As a contributor Mirskii belongs to those who precipitated the split of the Eurasian movement into the «left» wing and the «right» (the latter regarded the Eurasia as a pro-Soviet and pro-Bolshevik organ). In the Eurasia, Mirskii was for the first time commenting on the political and ideological issues extensively. By 1928, Mirskii grew to realise that he should switch from the position of a literary critic to that of a historian and political essayist. There are reasons to believe that during his collaboration with the Eurasia, Mirskii regarded his literary criticism as an old habit that was losing momentum. More than half of Mirskii’s publications in the Eurasia dealt with literature, art and the cinema. In his critical papers, Mirskii hardly ever mentioned Eurasianism as such and did not use Eurasian concepts. Mirskii’s literary criticism in the Eurasia was consistently focused on the same authors and texts as before; he was to be interested in them later as well. In the Eurasia, Mirskii formulated some theses that were directly linked to his ideological evolution. Mirskii puts forward a thesis about the rejection of the “aesthetic standard” in favour of the ethical one. However, it would be wrong to extrapolate the utilitarian-ethical approach which Mirskii developed for literary phenomena to all the issues that Mirskii dealt with in his articles in the Eurasia. The aesthetic basis of his publications in the Eurasia can be defined as Classicism. Mirskii directly connected the fruitfulness of Classicism as an artistic ideology to the ideology of the state. However, publications in the Eurasia were his last utterances on the Russian literature that were written in Russian and in which he could allow himself to be contradictory and inconsistent and still to remain one of the most prominent literary critics of the Russian exile.