Монография посвящена сабатиновской культуре, проблемам ее генезиса и тенденциям развития связей с соседними культурными образованиями. Растянувшееся на удивление надолго признание самостоятельной сабатиновской культуры не поставило точку в решении проблемы ее соотношения с некоторыми другими культурными образованиями юга Восточной Европы. Проанализированы некоторые вопросы историографии проблемы, источниковедческой базы. Автор решительно отстаивает традиционную точку зрения, согласно которой, с сабатиновским временем соотносятся только поздние срубные древности (горизонты), тогда как ранние с предшествующим временем бабинских древностей (Бородинского клада), выступает против попыток полной синхронизации с сабатиновской культурой срубной культурно-исторической общности или даже бережновско-маевской срубной культуры, именно поздние памятники которой в наибольшей мере соответствуют сабатиновским. Предлагаются (с активным использованием данных по погребальным памятникам) основания для поддержки тех исследователей, которые усматривают не только горизонтальные, но и генетические связи Сабатиновки со срубной культурно-исторической общностью, особенно с БМСК. Последние, на мой взгляд, не сводятся только к участию культуры многоваликовой керамики в формировании как сабатиновской культуры, так и БМСК (или, точнее, к участию в нем родственных культур круга Бабино: в формировании БМСК главным образом Днепро-Донской бабинской культуры, в сложении сабатиновской Днепро-Прутской бабинской), а уходят своими корнями еще во времена взаимодействия между носителями бережновского типа раннесрубной культуры и культур круга Бабино. Хотя можно говорить о некотором генетическом родстве культур сабатиновской и Ноуа, последняя довольно заметно выпадает из единства на огромной территории погребального обряда эпохи поздней бронзы. Я присоединяюсь к тем исследователям, которые объясняют единство материальной культуры этих же двух образований главным образом горизонтальными связями.

The monograph is dedicated to the Sabatinovka culture, the problems of its genesis and the tendencies of the development of its relations with the neighbouring cultural entities. The recognition of the independent Sabatinovka culture stretched out surprisingly for a long time did not put an end in the discussion of the problem of the relationship of this culture with some other cultural entities of the South of the Eastern Europe. Some issues of the historiography of the problem and of the source base are analyzed. The author defends unhesitatingly the traditional point of view according to which only the late Srubnaya antiquities correspond to the Sabatinovka time, whereas the earlier ones correlate with the previous time of Babino antiquities (Borodino treasure). I oppose decisively the attempts of the complete synchronization of the Srubnaya cultural-historical community or even the Berezhnovsko-Maevskaia Srubnaya culture with the Sabatinovka culture. The foundations for supporting those researchers who see not only horizontal but also genetic relations of the Sabatinovka culture with the Srubnaya cultural-historical community (especially with the BMZC) are offered (with active use of the data on burial sites). In my opinion, the appropriate genetic links are not confined only to the participation of the Babino population in the formation of the Sabatinovka culture and the Srubnaya antiquities which many authors write about but have their roots in the times of the interaction between the carriers of the Berezhnovka type of the Early Srubnaya culture and the population of the Babino cultural circle. Although we can talk about some genetic relationship between the Sabatinovka and Noua cultures, the latter falls significantly from the unity of the funeral rites of the Late Bronze Age on the vast territory. I join with those researchers who explain the unity of the material culture of the same two entities primarily by horizontal (economic) relations.